Дмитрий Евстафьев: Вперед, в прошлое!Сейчас много говорят об архаизации социальных и общественных отношений. Как пример приводятся многие развивающиеся страны, которые, кажется, двигались в противоположном вектору глобализации направлении. Сравнивают Пакистан 1960х и сейчас, Афганистан 1960х и сейчас, ряд стран Африки 1970х годов и современное их состояние. Тот же Египет.

Эти сравнения справедливы, если, конечно, мы признаем, что говорим о специфическом пласте городской вестернизированной культуры, которая до известной степени противостояла большей части – в демографическом, экономическом и социальном плане – общества в соответствующих странах. Противостояла – и проиграла. А с ней проиграли и порожденные ею коммуникационные и социальные парадигмы.

Архаизация, прежде всего, затрагивает форматы и модели коммуникаций между обществом, элитой и властью, и только затем – социальные институты. Которые «по внешнему виду» в значительной части «успешно» архаизированных стран сохраняются во вполне «западном» виде. Но архаизация происходит не только в развивающемся мире. Она происходит везде. Однако формы архаизации везде разные, как различным является влияние этих процессов на политическую культуру и политические коммуникации, доказывая, к слову, что обещанной «глобализации политических форматов» («конца истории», по сути) не только не происходит, но и, вероятно, происходить не будет.

На Украине архаизация общественного пространства происходит в форме атомизации общества и возвращения к исторической «сетевой» анти-иерархической псевдо-государственности (к «козацькой дэржаве»). В Италии прорастает, преодолевая традиционное политико-религиозное разделение, географическая стратификация, которая была фактом и фактором итальянской жизни еще менее 150 лет назад. В прибалтийских лимитрофах восстанавливается исторически характерная модель «эмиграционной социальности» через «экспорт» трудоспособного населения на фоне локальной экономической деградации. Начало XX века в чистом виде. И таких примеров много: редко где архаизация не происходит и это, скорее, подозрительные исключения. Как, например, Франция, которая, вероятно, стоит на пороге крупнейшего кризиса государственности, или США, находящиеся примерно в той же фазе. Это страны, которые «застряли в постмодерне» и очень уязвимы в случае глобального кризиса.

Архаизация отражает кризис институтов демократии западного типа и поиск обществом (именно обществом – процесс идет явно «снизу») новых механизмов обратной связи с элитой. Вообще-то раньше это называлось «популизм» и противопоставлялось респектабельности. Сейчас это так не называется. То есть изменились стандарты. Думается, что и политическую ситуацию в России также надо оценивать в историческом контексте. Ведь и нас не миновали процессы архаизации социальных форматов, включая отношения власти и общества.

Назовем вещи своими именами: в российском обществе и в его отношении к власти есть четко выраженная психологическая «цветовая дифференциация штанов», то есть, некое неписаное понимание «кому чего положено», а с ним, — понимание и того, как кому положено себя вести и как общаться.

Конечно, есть и пресловутый фактор «сакральности власти», однако поздний Брежнев, Горбачев и Ельцин настолько «десакрализировали» российскую власть, что надо быть запредельно наивным, чтобы надеяться, что сакрализация вернется хотя бы на уровень «раннего Брежнева». Несмотря на попытки ре-сакрализации и известные тактические успехи, воссозданию стратегической сакральности власти, идеи неприкасаемости системы, ее транс-временного характера (хотя бы и в «китайском» формате), сегодняшние усилия «инженеров человеческих душ» пока не помогли.

Так что наша архаизация общественных отношений и коммуникаций будет происходить объективно в условиях сохраняющейся десакрализации, но и еще «народной экспертности» в отношении власти. Главное право, которое осталось у российского общества от времен, когда авторитет власти лежал у плинтуса, — это способность и готовность любого человека высказываться о власти. Такое быстро не проходит. В России главное разделение в восприятии элиты обществом происходило и происходит между «избранной тысячью», ближними боярами лидера, и «позолоченным миллионом», то есть тем, кого на Украине принято называть «политикумом», т.е. «приэличеных слоев», порой вполне поведенчески люмпенизированных.

Но, если для «избранной тысячи» (т.е. «царя» и его «ближних людей») в общественном сознании существуют одни «допуски и припуски», то для «позолоченного миллиона» — совершенно другие. Проще говоря: «избранной тысяче» дозволено гораздо больше, чем «позолоченному миллиону», а концепция «политикума» в российской политической ментальности не прижилась, более того, видимо, под воздействием образа «незалежной» вызывает довольно откровенное неприятие общества. Безответственная тусовка, кочующая с телеканала на телеканал, которая не понятно где и кем работает (и работала ли вообще когда-нибудь)? Нет, российское общества эта «парадигма» явно не прельщает.

Высшая власть должна быть далекой, суровой, серьезной и нечастой. Она может и должна мифологизироваться и само-мифологизироваться (примером чему становятся порой фантасмагорические рассуждения о наличии некоего «хитрого плана Путина», к которому причисляются уже практически все события). В действительности, это нормально и соответствует тем трендам коммуникационной и политической архаизации, которые для России являются естественными.

А «избранная тысяча» должна быть рядом с высшей властью и светить «отраженным светом», даже если на дворе кромешная мгла. Но за это «избранной тысяче» многое, с точки зрения общества, а не уголовного кодекса, и позволено. Посему и попытки критиков режима «лупить» по окружению первого лица за редчайшим исключением, ни к чему не приводят. Известное исключение – Владимир Якунин, но и тут оно подтверждает правило: критики Якунина начали иметь успех только тогда, когда он выпал из «избранной тысячи», причем выпал совершенно не в результате обвинений в коррупции и т.д.

А власть «ближняя» должна быть простой, понятной, живой. То есть, такой же как мы. И она должна быть нами контролируема и для нас доступна. И должна вести себя в соответствии с определенными, понятными обществу, критериями. Она может и должна ездить на метро или велосипеде на работу, что недопустимо для власти высшей и «избранной тысячи». «Власть ближняя» — региональный и муниципальный уровень должен уметь говорить с людьми и понимать, что происходит «на земле», уметь говорить с людьми (коммуникационные навыки для “ближней власти” вообще являются одними из наиболее значимых). А главное, — она не должна думать, что подобна власти высшей и «избранной тысяче».

Известный термин «региональные бароны», отражавший негативное отношение общества к региональным элитам, возник в связи с ситуацией именно неконтролируемости руководителей регионов со стороны общества и их стремление присвоить себе такой статус в политических коммуникациях, который допустим с точки зрения общества только для власти высшей. Посему и попытки некоторых региональных начальников вести себя «в президентском формате» вызывали и вызывают нарастающее недовольство. Ибо общество понимает, что за изменением формата коммуникаций неизбежно последует изменение социального поведения и ухудшение экономической ситуации.

Можно сказать, что в России начинающаяся социальная архаизация стала одним из инструментов упорядочения процесса разложения (и, будем надеяться, обновления) социально-экономических отношений времен нефтегазового гламура. То есть, как сказали бы умные люди, сокращения коррупционной ренты и повышения эффективности текущего управления. Следующим этапом — куда более опасным для элиты в целом и власти в частности — может стать небыстрое, но неуклонное фоормирование архаизиированных форм общественных отношений и, как естественное следствие, архаизированных форм выражения народного мнения. То есть, говоря западным языком, — политических институтов. С которыми не считаться — особенно, если нефть не достигнет “сияющих высот” в 100 долларов, не сможет ни власть “ближняя” (тут вообще могут начаться системные проблемы), ни власть высшая.

Вы скажете, что это воплощение традиционной формулы «хороший царь – плохие бояре»? Да, отвечу я вам – именно так, нравится это нашим «людям с хорошими лицами» или нет. И эта тенденция объективна и, по крайней мере, среднесрочна.

Но, конечно, наши элитарии могут ее не признавать и продолжать отправлять естественные надобности в направлении, противоположном розе ветров. У нас для этого и существует демократия.

Собственно, большая часть проблем в отношениях между обществом и элитой в сегодняшней – переходной, как мы все понимаем – России возникают из того, что «позолоченный миллион» решил включить себя в «избранную тысячу», став практически неприкасаемым. Только ненаблюдательный человек не увидит исторического тождества между понятиями «не по чину берет» и «личная нескромность». А это, собственно, именно то, что больше всего раздражает современное российское общество в элите и что вызывает нарастающее (не видеть этого тоже нельзя) социальное напряжение. Которое — это очень заметно — задевает региональные власти и элиты (“власть ближнюю”) гораздо сильнее, чем власть высшую.

Архаизация социальных форматов, знаете ли….

Требования общества усилить борьбу с коррупцией («как при Сталине») связано именно с недостаточностью мер по коммуникационной стратификации в элите и по управляемой адаптации поведенческих практик «позолоченного миллиона», наработанных во времена «нефтегазового гламура», к новым социальным реалиям, ну и к новому ценовому коридору в углеводородах. Возгласы со стороны «креативного меньшинства» о деградантском характере большинства общества («ватное быдло» и т.п.) отражают как раз непонимание изменившегося контекста коммуникаций и текущих коммуникационных трендов.

В прошлом «зависли» как раз креаклы, а основная часть общества развивается вполне «в тренде». Общество уже интегрировалось в новую социальную и коммуникационную среду, особенности которой «позолоченному миллиону» еще только предстоит познать.

Возможно, на собственной шкуре.

Дмитрий Евстафьев

Коментарии к новости Дмитрий Евстафьев: Вперед, в прошлое!:




Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.